Версия для печати
Как поезд “Москва-Бишкек” отправился на Луну (и я вместе с ним)

На станции Актобе поезд превратился в базар. Народу насыпалось в вагон как риса в мешок. Все кричали и лезли друг на друга. Проводник защищал вагон как отважный воробей свое гнездо. Но проиграл.

— Не выходите из купе, — заметил мой сосед — полицейский из Байконура. — Сейчас кому-нибудь из них места не хватит.

— И что?

— Будут нас уплотнять.

Он повернулся на другой бок и изобразил, что спит.

Как в воду глядел. За несколько минут до отправки на пороге купе появились три фигуры с нехорошими намерениями. Толстый казахский милиционер в майорских погонах. Наш киргизский проводник и за их спинами пожилая женщина в цветастом халатике. Майор снял фуражку, вытер мокрый темно-медный лоб и сказал на отличном русском:

— Так, ребята! У нас накладка, а вам надо бабушке место уступить.

— Совсем? — спросил я

— Совсем, — повторил милиционер. — В смысле, нижнюю полку. Верхняя у вас свободна, я вижу.

— Надо, так надо,— неуверенно сказал я.

— Я же говорил… — отозвался мой сосед и вдруг принялся деловито скручивать свой матрац и переселяться наверх.

Бабушка распихала свои сумки под наши полки и поужинала чем-то незатейливым из полиэтиленового пакетика. Шепотом поблагодарила Аллаха за еду. И, сообразив, что попала в купе к русским, принялась рассказывать о своей молодости.

Молодость у нее была ленинградская. Она училась в медицинском институте, там же, в Ленинграде, познакомилась с будущим мужем. Тоже казахом из финансового института. И доучиться он ей не дал…

А за окном плыла великая степь, однообразная и пустая как тарелка постных щей. Я от нее ожидал большего. Но огромными и захватывающими были только размеры пустоты. Чередовались пески, цветущие колючки, верблюды и людские погосты как сказочные каменные городки мертвых на мертвой планете.

Так мы ехали по казахской Луне больше суток. Бабушка соблюдала намаз. Несколько раз в день она вдруг начинала ерзать и вздыхать. А потом говорила: ну, Аллах простит, наверное… Это она намекала нам. И мы благородно покидали купе на несколько минут. Уверен, наш вагон был ближе всех к святости на всей казахстанской железной дороге. Я негласно соревновался с бабушкой в своих попытках выйти на связь со Всевышним.

А степь все плыла, желтая и изматывающе скучная.

— А имя у меня еврейское,— сказала бабушка, заканчивая рассказ про Ленинград и фонтаны. — Меня Тамарой назвал мой… “крестный”. Парторг Илья Реплянский. В Ташкенте евреев было много, кто по золоту, кто по зубам. А у нас, на целине, такой был один. Как его занесло, не знаю. Бедный был, но заботливый. По колхозам мотался, жил в машине. Мама моя была передовой дояркой в колхозе, а отец директором фермы. Я у них там и родилась. Братья с сестрами с бабушкой остались. А меня как кормить-то? Вот. Мама утром нацедит бутылку или две молока. Меня завернет в телогрейку, в платок шерстяной и туда же бутылку положит для тепла. А парторг Реплянский меня с собой забирал и в машине возил по колхозам весь день напролет. Я смирная была… захнычу, он мне бутылку сунет, я опять себе сплю. А вечером назад привозил, чтобы мама ночью сама кормила. Так три года и возил. И назвал меня Тамарой… А жена его ни с кем из нас не общалась…

Утром я проснулся раньше бабушки Тамары. Она спала на боку, свернувшись калачиком. Я прочитал утреннее правило и взялся за Псалтирь. В 61-м псалме мне попались эти слова: “Сыны человеческие — только суета; сыны мужей — ложь; если положить их на весы, все они вместе легче пустоты…”

Я прочел, посмотрел в окно на безликую степь, и понял: “про всех нас написано, и про меня лично… Все мы вместе легче пустоты…” А потом посмотрел на спящую казахскую бабушку. Вагон качало, и вслед за ним тихонько раскачивалась и она, словно часть этого старого вагона. Но она дышала, была чуть живой. И екнуло сердце. Именно такими нас Бог любит сверх меры… И в самом тихом вздохе человека есть вся Его Полнота.

Поезд Москва-Бишкек.

ИСТОЧНИК

Прочитано 216 раз
Поделиться этой статьей

Похожие статьи

Через месяц после терапии заходит ко мне в палату женщина-врач, средних лет, в белом халате. На русском языке, без...
Мужчина был всегда небрит и растрепан, от него неприятно пахло. Одна его ступня была перемотана черным полиэтиленовым...
И вдруг будто далекое эхо принесло мне одно-единственное слово. Я не совсем понял его тогда. Оно было и знакомое и...
— Дай покушать, — сказало «чудовище». Это оказался человек, потерявший нормальный облик из-за многодневного запоя....
Неделя тянулась долго и мучительно. Я с ужасом думала, что надо будет все объяснять и признаваться в некрасивом своем...
Врачи с милицией в привычном режиме осматривали труп, летчики готовили к следующему вылету кукурузник, а отец Михаил...
Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии
We use cookies to improve our website. By continuing to use this website, you are giving consent to cookies being used. More details…