«И тут мы начали падать в купель»

История обретения веры и исцеления

Казань. 1991 год. Общага химико-технологического института, первый курс. Я, девица среднекрепкого телосложения, занимавшаяся и плаваньем, и борьбой, – в общем, здоровья хорошего, – заболела тяжелейшей формой ангины. К болезням я не привыкла, а тут скрутило так, что и головы не поднять.

Температура 40 градусов, в горле выросли два гнойника, каждый с грецкий орех; горло перекрыло: даже слюну проглотить не получалось – она стекала на полотенце, намотанное вокруг шеи. Хорошо, что еще дышать могла. В пятницу после обеда пришла участковый врач, осмотрела и выписала на понедельник направление на анализы и к хирургу – вскрывать гнойники. Со словами: «Не видела ничего подобного! Если станет хуже, вызывайте “Скорую”», – ушла. Боль, жажда, полузабытье. Испуганные глаза жениха.

Выросла я в семье с активной социальной позицией: папа – бывший комсорг завода, партийный деятель; мама – всю жизнь на руководящей должности на том же заводе: руководила цехом в 150 человек – технологами, мастерами, рабочими. Почти атеисты. Но всегда в семье повторялось: «людей надо любить просто так, даже если обидят», «не надо мстить», «если думаешь, что справедливо, поступай так, только чтобы хуже никому не стало».

Когда была в гостях у родных на Украине, бабушка Анна рассказывала, что мой папа, будучи пацаном, бежал домой в Пасху наперегонки с братом: кто первым донесет свечку, зажженную на утренней службе в сельской церкви. Папа ходил в церковь? Стоял службы? Радовался огоньку, что приносил домой? Как! На мои вопросы отшучивался и, крестясь, тихо добавлял: «Ты еще маленькая, еще всё поймешь». Мама… Она всегда была очень загружена работой. Однажды ей сказали, что надо вступить в партию – это необходимо для перевода на следующую должность, на повышение, так сказать. Но мама, ничуть не колеблясь, отказалась со словами: «Да вы что?! Я не буду успевать на партийные собрания…» Я как-то спросила у мамы, не боялась ли она отказываться от партии, мало ли… На что мамуля ответила: «Так ведь работать кому-то надо, уволить же не могут». Ну да, 39 лет верой и правдой на одном заводе. Ордена за труд и медаль ВДНХ за заслуги. А однажды я стала случайным свидетелем, как ее обсуждали работницы этого цеха: «Она – как мама: строгая, но справедливая». И во всей этой действительно хорошей жизни слово «Господь» я ни разу не слышала.

Есть одно воспоминание. Утро, воскресение, можно спать сколько угодно, но меня будит что-то горячее под щекой. Открываю глаза: солнце за окном яркое, глаза слепит, а под щекой – яйцо, коричневое и очень теплое. Я вскакиваю, бегу к сестре, протягиваю находку, а у сестры такое же лежит под носом! Конечно, она старшеклассница, больше знает, говорит: «Пасха сегодня», – и выпроваживает меня, чтобы дала еще поспать. Ну, Пасха так Пасха, бегу к родителям на кухню и нахожу целую тарелку с такими же ярко-коричневыми теплыми яйцами. Восторгу нет предела! Так и осталось в памяти: солнце слепит глаза, тепло под щекой, а всё вместе – Радость. Пасха!

Росли мы с сестрой с разницей в семь лет. В детстве было мало чего общего. Дружить с сестрой начали как раз с моих 19 лет, когда уже житейский разум у меня стал проявляться. И разум был в том, что мы с сестрой начали понимать, как любим друг друга, что мы одной крови.

За месяц до того, как я умудрилась заболеть, сестра решила, что ее годовалого сына надо крестить. Пришла ко мне на «совет», красиво сделала предложение стать крестной мамой ее сыночка. Идея очень понравилась, прямо крылья выросли, а тут выяснилось, что мы обе некрещеные. Даже интересно стало: значит, сперва самим надо обряд пройти. Молитвы, перечисленные батюшкой, выучила, пошла. Всё делала, как указывали, было необычно, захватывающе и – всё…

День крещения племянника был назначен. Организовывали настоящий праздник, гостей больше 20 человек. В те годы с продуктами было сложно: начало перестройки, везде дефицит. Да и с заработками на том этапе жизни было не густо. И все-таки праздник готовился душевный, сестра подошла к этому событию щедро. И вот за три дня до этого долгожданного воскресения я слегла с ангиной… Как я уже сказала, в пятницу меня направили на операцию, а в субботу утром сестра пришла в гости – «отшлифовать», так сказать, детали праздника. Она была ошарашена моим состоянием и поняла: я не смогу завтра идти в церковь и вообще на крестины. Я только хлопала глазами – говорить не могла. И тут сестра разревелась: «Праздник я не могу перенести: продукты закуплены, люди приглашены… И другая крестная мне не нужна! На руках понесем тебя в церковь, но завтра ты будешь рядом!» Мой жених – он тоже был официально приглашен – понял: на руках, в прямом смысле слов, он меня и понесет.

Воскресное зимнее утро. Мы медленно шли по улице Баумана к Никольскому кафедральному собору. Было двое саночек: одни для малыша, другие для меня. Пришли в церковь – а там людей… яблоку негде упасть. Мы не знали, что это воскресенье – Вербное. Говорят, служба была долгая, я не помню: сидела на лавочке. И вот нас позвали, началось.

Я только смогла прижать малыша к груди, как мы вместе начали падать в купель

Таинство шло своим чередом, меня держали под руки, куда-то водили. Настал момент, когда крестная принимает крестника из купели, и я только смогла прижать малыша к груди, как мы вместе начали падать в эту купель, так как сил физически уже никаких не было. Малыша тут же выхватили у меня из рук… Дорогие мои, что тут со мной стало твориться! А было ЧУДО. В горле лопнули гнойники. Жених вынес меня за двери, так как я просто неприлично начала откашливать всю эту дрянь из себя. Я стояла на четвереньках на лестнице храма, меня выворачивало наизнанку, я выплевывала из горла гной. Жених поддерживал, чтобы я вообще не упала, и защищал от проходивших мимо людей, боясь, что кто-то по незнанию меня обидит. Картинка была некрасивая: мне было больно, страшно, стыдно. И в этот момент, стоя на коленях и глядя на то, что я выплевывала, я поняла: Господь смилостивился, выбросил из меня болезнь, подарил мне выздоровление и достучался до моего сознания! Я на дрожащих ногах вернулась в церковь, таинство еще не закончилось. И я со всеми успела сделать обход по церкви и помолиться.

Из церкви домой я шла сама, уверенно, только слабость была. За столом я сама пила и ела. Температуры больше не было, воспаление как рукой сняло. И распахнутые глаза сестры, удивление и радость.

Господь не просто дал мне здоровье – Он подарил выздоровление душе.

На крещении племянника я впервые осознала, что Господь есть. Очень близко. Прямо в груди. До этого воскресения я просто знала, что есть христианская вера, церковь, батюшки. А теперь в душе навсегда появилась уверенность: Господь рядом, любит, зовет, помогает идти.

Православие.Ru

Прочитано 35 раз
Поделиться этой статьей

Похожие статьи

Вспоминаю, как однажды родственники меня наказали за то, что ослушался их и стал ходить в храм – они потребовали,...
«Боже мой, я восхваляю Тебя. Мне не пришлось делать ничего великого для Тебя, потому что Ты всегда Сам заботился обо...
Не чувствую Бога. Вечная проблема большого количества людей, которые просто не ощущают никак Его присутствия в мире....
Но когда я размышляю о своем прошлом, то в описанном мной простом пути вижу глубочайший смысл, вижу, как моя жизнь...
Так случилось, что с детства меня никогда не покидало очень сильное чувство одиночества. Я была твердо убеждена –...
По телу прошёл леденящий ужас. Она поняла, что это смерть. Замёрзнуть тут, в безлюдном поле, она не хотела. И впервые...

Оставить комментарий

 

         

 

Богослужения

Будни: 06.00 - полуночница, молебен с акафистом свт. Иоанну.

19.30 – малое повечерие, каноны, вечерние молитвы

 

Воскресные и праздничные дни:

16.00 - Всенощное бдение

08.00 - Молебен с акафистом свт. Иоанну. Божественная Литургия

Монастырь открыт с  6.00 до 20.00

 

Наш адрес

3700 Украина,

Полтавская обл.

Пирятинский район, 

с. Калинов Мост,

ул. Леси Украинки, 31,


тел. +38 068-4493408

e-mail: svtioann@ukr.net

скайп: ig.serapion

сайт: www.kalinovmost.org.ua

 

Top
We use cookies to improve our website. By continuing to use this website, you are giving consent to cookies being used. More details…